информационно-новостной портал

Всю свою историю человечество страдало от "моровых поветрий”. "Моровых” — значит смертельно опасных, "поветрий” — инфекций, передающихся воздушно-капельным путем. К ним относится и Великая чума Средневековья, подарившая нам "Декамерон” — произведение, состоящее из рассказов молодых людей и девушек, удалившихся в загородную резиденцию, пока в городах бушевала смерть. Надо им было чем-то заняться, вот они и рассказывали друг другу веселые озорные истории.

Почти вся московская великокняжеская семья тогда, вскоре после Куликовской битвы, вымерла, за несколько лет сменились несколько великих князей.

Почему не вымерло все человечество?

Видимо, потому, что 100 % смертельных болезней нет, кроме бешенства. Абсолютно здоровый человек выдерживает любую болячку. Но если он здоров не стопроцентно — он может не выдержать. Только что перенес другое заболевание, недоедал, старый или малый, или еще что.

Или если он по какой-то причине не унаследовал от родителей часть генетического аппарата, отвечающего за устойчивость к болезням.

В среде молекулярных биологов принято считать, что генетический аппарат подвержен изменчивости, главным образом в форме потери части "наследственного вещества”. Иногда это упрощение сходит с рук; но если потеряно что-то важное, организм может быть нежизнеспособен. Большая часть летальных мутаций отсеивается еще в стадии зародыша, несостоявшаяся мать может даже ничего не заметить. Другие — на протяжении жизни. Но вот если у человека нет устойчивости к бубонной чуме, и он на протяжении жизни с ней не встретился — то передаст свой дефект дальше.

Прививки — это хорошо? Чарльз Дарвин сразу зачитал приговор: "Прививки портят человеческую природу”. А ведь старик жил еще до молекулярной теории наследственности!

Понимаете, уважаемый читатель: возможно, вы и я непригодны для жизни в естественных условиях. Может быть, для нас корь смертельна, мы не умерли от нее только благодаря прививке и передали наш дефект своим детям. А они передадут его по цепочке до тех времен, когда уже не будет прививок — и при первой же глобальной эпидемии кори цепочка наших потомков оборвется, свеча погаснет.

Вот о том и говорит Онищенко: отмени сейчас прививки и противоэпйдемиологические службы — и 90 % человечества останутся беззащитными, готовыми жертвами первой же эпидемии. А при общем обеднении человечества, вызванном недостатком ресурсов, трудновато будет снаряжать из Европы экспедиции врачей в африканскую глубинку. Африка, поскольку она родина человечества, хранит в своих дебрях и многие болячки приматов. Поэтому смертельно опасные эпидемии появятся, скорее всего, сначала там. И действительно, многие геморрагические лихорадки имеют африканское происхождение. Хотя холера базируется где-то в Индии, чума — в степной зоне от Прикаспия до Северного Китая.

Но население европейской национальности более уязвимо, поскольку оно генетически единообразнее, раньше начало прививаться и больше занималось выживаемостью детей. Ведь в деле создания здорового потомства большее значение имеет не случайная меткость, а густота огня, как шутят военные. Чем родить двоих полуздоровых детей и выходить их до фертильного возраста, с точки зрения эволюции лучше десять, с тем чтобы выжили двое. Они будут более приспособлены к жизни!

Вот и посудите сами, кто больше заботится об улучшении человеческой породы, цыгане или швейцарцы.

Вернемся к Африке. Онищенко — профессионал, и потому даже в популярных выступлениях выходит за рамки тривиального резонерства — и говорит не только о проблемах, но и о мерах борьбы.

Есть такая болезнь — оспа. Многие в детстве болели ветрянкой — оспа в легкой форме выглядит похоже — на коже появляются прыщики, потом на их месте корочка, если ее сковырнешь — будет оспинка, рябинка.

В обычной форме оспа немного хуже. Если у вас была привита в детстве оспа, или был оспопривит кто-то из старшего поколения — посмотрите на оставшееся пятно на левом плече. Так вот, у переболевшего настоящей оспой кожа на всем теле и на лице выглядит, как поверхность этого следа от прививки — как после тяжелого фурункулеза. Это, конечно, не очень хорошо для психического и телесного здоровья.

А еще она бывает в форме черной оспы — то ли более тяжелый вариант вируса, то ли не совсем стойкий к оспе организм. Тогда вся поверхность тела, все слизистые оболочки, внутри и снаружи, слитно покрываются нарывами. Человек быстро умирает. Если выживает — то зачастую с вытекшими глазами.

Раньше оспа была очень распространена, хотя существовали и меры борьбы — карантины, за заболевшими ухаживали переболевшие оспой. Лечить вирусные заболевания и сейчас не очень-то умеют, эффективны только вакцинация и карантинные мероприятия.

Несколько лет назад считалось, что вирус оспы исчез. Население, и африканское в том числе, было почти поголовно привито. Но... каждый год оспа возникала опять. Это не самозарождение — резервуаром оспы служат обезьяны (родственники мы с ними, что бы церковники старого закала ни говорили). Уничтожить всех обезьян? Такую задачу никто не ставит. И, видимо, не поставит. Значит — с оспой придется жить.

Вот Онищенко, Главный санитарный врач России, и вел бескомпромиссную борьбу... догадались, за что? Правильно. Чтобы сохранить в России вирус оспы, не дать его уничтожить. А американцы требовали от нас именно этого!

Кто не понял — поясню. Мы — великая медицинская и биологическая держава. Наши ученые первыми в мире клонировали млекопитающих; наши ученые создали вакцину от растворяющей внутренности лихорадки Эбола в самый решающий момент, когда у эпидемиологов мира уже "отдалась гайка”. Для того чтобы такими вещами заниматься, нужно иметь коллекции генетического материала — культурных и диких растений, полезных и болезнетворных микроорганизмов. Есть у нас и самые опасные виды микробов и вирусов — без них не создать соответствующих вакцин.

Так вот американцы требовали от нас эти коллекции уничтожить. А то вдруг мы их поносом заразим; или допустим утечку чумной палочки прямо в руки международных террористов? И продавили-таки соглашение, терминальный срок которого был в мае 2002 года. Как будто мы, а не они вели бактериологическую войну против Кубы, как будто у нас, а не у них можно было анонимно заказать по почте образцы сибирской язвы, вплоть до осени 2001 года.

Но соглашение осталось невыполненным. Это было, на моей памяти, одним из немногих светлых моментов в информационном потоке последних пятнадцати лет. У нас осталась коллекция вирусов оспы, а соглашение с американцами мы выполнять не стали.

Вот что мне придает оптимизма в жизни — это наличие мелкого чиновника. На этом типе держится государство. Яркий пример помню из конца 1980-х; в нашу организацию, хоть и неприметную, но, к счастью, через которую проходили согласование важные вопросы, пришел странный документ. В одной советской прибалтийской республике планируется строительство завода по производству больших интегральных схем. Одного оборудования — на миллиард, как сейчас говорят, "унылых енотов” (у.е., "условных единиц”, то есть долларов. — Прим. ред.). И это в момент, когда наши меньшие братья вот-вот сделают нам ручкой! Самое ужасное — половина согласующих подписей на документе уже была! То есть мелкий чиновник, какой-то референт понимает, что эти деньги уйдут псу под хвост, а замминистры — в упор не видят!

Как же так? — с тоской сказал, зайдя в мой кабинет, сослуживец — тот самый чиновник, показывая мне пачку листов с обоснованием проекта.

И, что интересно, остановил-таки триумфальное шествие документа по московским инстанциям. Как? Есть способы. Может быть, этот проект еще успели пробить, может, и централизованные средства успели получить — но уже без Владимира А. Это большому чиновнику до лампады — а маленькому за державу обидно. Даже если он собирается уходить в бизнес.

Так вот, большого чиновника я люблю, только если в нем остается что-то от маленького. Короче говоря, не уничтожили у нас коллекцию вирусов оспы. Все чин по чину, договорились с американцами по-хорошему, не посылая их, куда Макар телят не гонял.

А летом 2002 года американцы объявили о начале поголовной вакцинации американцев от оспы. А то террористы заразят (откуда, кстати, они ее возьмут?). Заметьте, не ранней весной 2002 года объявили, не зимой — Э летом, когда мы уже должны были бы от коллекции избавиться. Они бы провакцинировались, а мы?

А зачем это, ведь вакцинацию уже лет двадцать не проводят? А вот нужно. Мы воевали с оспой всем миром (буквально); но проиграли. Оспа уже победила.

Дело в том, что кое-где поголовной вакцинации от оспы проводить уже невозможно. Если больному СПИДом ввести вакцину, она убьет его, как настоящий вирус. А в Африке уже десятки миллионов больных СПИДом. И когда в Африке разразится эпидемия оспы, остановить ее будет нельзя. Кстати, эта ситуация дает некоторые основания предполагать, что СПИД имеет все-таки естественное происхождение. То есть, верно такое предположение: американские врачи создали в 1950-х вакцину от полиомиелита из клеток печени шимпанзе и массово испытали ее в Центральной Африке, тогда и произошла передача обезьяньего вируса людям. Но за всю историю человечества, несомненно, были и другие контакты — укусы, люди многих обезьян едят... Почему человечество не вымерло? Вот и имеется гипотеза, что естественным регулятором была оспа. При ее эпидемиях ВИЧ-инфицированные вымирали.

Что сейчас делать?

Продолжать прививки в Африке, а больные СПИДом пусть умрут — те из них, у кого признаки болезни уже проявляются? Нельзя, медицинская этика не позволяет.

Проводить сначала диагностику СПИДа и прививать только здоровых? Это дорогое удовольствие, мир не располагает сейчас такими ресурсами, чтобы проверить на СПИД жителей Африки. И чем дальше, тем ресурсов будет меньше.

Кроме того, число заболевших там все растет, и при достижении критической плотности больных СПИДом эпидемия оспы прорвется по их цепочкам. Для развития эпидемии достаточно, чтобы лишь определенная доля населения была подвержена болезни.

Третий путь: защитить, провакцинировав, свое население, а остальные пусть занимаются траволечением. Вот это этика позволяет. По этому пути американцы и пойдут.

Да, хороши бы мы были, уничтожив по требованию американцев свои бактериологические материалы.

В этом примере с оспой можно разглядеть контуры теории и практики "Ковчега”. Модель такова: "островом”, "ковчегом” остается североамериканский континент. Канада и США давно стали, по сути, единой страной, хотя при пересечении границы и соблюдаются некоторые формальные процедуры. Склонные к эмиграции у нас в стране хорошо знают, что Канада — один из каналов для оседания в США. После долгого периода колебаний, похоже, Мексика тоже будет "принята на борт”. Был период, когда американцы пытались сократить легальную иммиграцию и прекратить нелегальную. На границе построили защитные сооружения, тысячи мексиканцев были застрелены при попытке перехода на американскую территорию. Тем не менее штаты, когда-то захваченные у Мексики, сейчас снова плотно заселены мексиканцами. Кто бывал в Мексике, жалуются, что там трудно найти знающих английский язык — все, кто хоть немного говорит по-английскк уехали в США.

Большую сухопутную границу защищать сложно — это долго удавалось только СССР, и это дорогое удовольствие. А вот океан, да еще при сокращении международного товарооборота и обмена людьми — неплохая защита. И зачем США заниматься проблемами Африки и Азии? Им вполне хватит Латинской Америки, но контролировать океаны и узкий перешеек между Америками гораздо проще, чем западно-европейцам пути доступа к их "локальному раю”.

Загадочная ситуация: почему не достроено Панамериканское шоссе? Оно играет важную роль в поставках в США сельхозпродукции из Южной Америки; по нему мясо аргентинских бычков через Анды доставляется в порты Тихого океана; но в Боливии остается совсем небольшой разрыв, не позволяющий напрямую проехать от Магелланова пролива в Канаду. Почему американцы не заинтересованы его достроить? Есть, видно, причина.

В общем-то, проект "Ковчега” — это модификация "доктрины Монро” — внешнеполитической политики США на рубеже XIX и XX веков. Эта доктрина предусматривала замкнутость на американских проблемах при весьма жестком контроле над южноамериканцами. На период "нефтяной эры” американцы от нее отказались, но сейчас она возвращается.

Мексика — конечно, проблема. Смуглые кореглазые брюнеты с круглыми головами, они еще и католики. Но ведь переварили же США итальянцев и ирландцев.

Хотя есть и рецидивы прежнего отношения к мексиканцам. В "Звездных войнах”, как известно, начиная с первых же кадров главные положительные герои имеют подчеркнуто арийскую внешность — это блондины с голубыми глазами. Есть и несколько манекенные негроиды — явная уступка североамериканской политкорректности. А вот один из главных отрицательных героев "Атаки клонов” — наемник, с которого и наклонировали целую армию — явный латиноамериканец.

Или взять недавний фильм с тем же Кевином Костнером — где он отбивает жену у какого-то крупного мексиканского мафиози, а потом, после ряда малоаппетитных перипетий, побеждает его своим гуманизмом.

Хоть Мексика и североамериканская страна, но по культуре ближе к южному миру, и основная проблема США — как-то оторвать ее от других "латинос”. Это уже происходит, и Мексика явно в привилегированном положении по сравнению с другими.

Это чувствуется по смягчению отношения к испанскому языку — расширяется двуязычие и в газетах, и на телевидении, и президенты особенно подчеркивают свою лояльность к мексиканцам. Видно по эпизодам из американских фильмов — там образы мексиканцев несколько человечнее, чем раньше. Раньше они были похоже на нынешних колумбийцев.

А мексиканцы скорее согласятся в мире будущего оказаться в ковчеге, чем вне его.

Просмотров: 355 | Дата добавления: 09.02.2016